Этому решению предшествовала многолетняя работа активистов Союза ветеранов Израиля, д-ра Михаэля Бейзера и историка Юрия Немайзера. С 2015 года Немайзер обработал и систематизировал свыше 100 исторических трудов, которые посвятили блокаде ученые из CCCР, России, США, Германии, Великобритании и Израиля. Итогом стало масштабное аналитическое исследование, призванное доказать необходимость приравнять переживших блокаду к узникам концлагерей и гетто. Это исследование было передано в «Клеймс Конференс» и руководящие государственные органы Израиля и Германии.

ЕАЕК приводит выдержки из исследования Юрия Немайзера.

Ленинград представлял собою многонациональное гетто закрытого типа, с той разницей, что контакт фашистских оккупантов с населением осажденного города осуществлялся не на расстоянии вытянутой руки или ствола карабина, а с расстояния досягаемости артиллерийских снарядов. Были перерезаны почти все коммуникации, связывавшие Ленинград с Большой Землей, и организован практически полный голод.

К началу блокады в городе проживало около двух с половиной миллионов человек, из них 400 000 детей в возрасте до 12 лет. К последнему месяцу блокады (январь 1944 г.) численность населения Ленинграда сократилась с 3 миллионов человек до 557 600, т.е. в 5,36 раз. 97% жертв блокады – люди, умершие от голода и полного истощения, и только 3% общего числа жертв погибли от артиллерийских обстрелов и авиационных бомбёжек. Голод стал наиболее важным фактором, определявшим судьбу населения Ленинграда. Блокада, установленная германской армией в соответствии с директивами и указаниями Гитлера, была сознательно нацелена на вымирание городского населения. 8 ноября 1941 года Гитлер, выступая в Мюнхене, сказал: «Ленинград должен умереть голодной смертью», это определило его судьбу.

Трагедия Ленинграда и его жителей определялась тремя экстремальными факторами.

• Постоянный психологический прессинг 900-дневной осады города с воздушными тревогами, бомбовыми ударами и артиллерийскими обстрелами, потерей родных и близких, ежедневной угрозой смерти.
• Почти полный голод в течение первых 4-х месяцев с последующим почти двухлетним частичным голоданием и трехлетним ограничением питания.
• Суровые погодные условия первой блокадной зимы, отягощенные отсутствием отопления, неработающими водопроводом и канализацией.

Сюда следует добавить немалое количество смертей, связанных с выполнением тяжелой работы, нередко непосильной для истощенного и ослабленного организма. Люди умирали на рабочем месте в производственных цехах, на строительстве оборонительных сооружений и других работах. Любой из этих факторов мог оказаться смертельным. Зимой 1941-1942 годов эти факторы действовали в роковом единстве.

Трагичность ситуации определила массовость тяжёлой патологии. В 1942 году алиментарной дистрофией страдало до 90% ленинградцев, более половины из них страдали дистрофией 2-й и 3-й степени. По свидетельству ведущих клиницистов, а также историков блокадной медицины, организм на 2-й и 3-й стадиях истощения находился в состоянии минимальной смерти с потрясением биологических основ жизнедеятельности, что само по себе предопределило чрезвычайно высокую летальность. По представлениям физиологии и медицины того времени, это было несовместимо с жизнью. Имеются основания считать, что бывшие блокадники, за редким исключением, утратили здоровье и являются инвалидами, т.е. жертвами блокады, независимо от официального оформления инвалидности.

Жертвами блокады в общей сложности стали 1 413 000 человек, это около 58% численности ленинградцев к началу блокады, или 47% к 3-х миллионному населению довоенного города. Примерно 100 тысяч из них составляли евреи.

В общей сложности, число жертвами блокады и обороны Ленинграда, продолжавшейся почти 900 дней, стали более 2,3 млн. человек, что в процентном соотношении превышает 8,5% от общего числа погибших жителей СССР в Великой Отечественной войне.

Жители блокадного Ленинграда погибали при бомбежках и обстрелах, умирали от голода, замерзали в нетопленных квартирах, температура в которых была ниже нуля, а оконные стекла часто были выбиты. Воду для питья и других нужд брали из рек и каналов, зимой пробивая для этого проруби во льду, затем таская вёдра с водой часто на 4-й, 5-й, 6-й этаж. Работали в неотапливаемых цехах, нередко под открытым небом при отрицательной температуре.

Энергетическая ценность пищи, получаемой ленинградцами с декабря 1941 года по март 1942 года, составляла в зависимости от категории населения, от 403 до 1 009 килокалорий в сутки при физиологической норме 3 200 килокалорий. В указанный энергетический баланс включены, кроме хлеба, также и другие продукты (жиры, мясо, крупа, сахар и кондитерские изделия), которые, как правило, не выдавались населению из-за их отсутствия.

Во многом поэтому смертность в городе была очень высокой. В январе-марте 1942 года она превышала предвоенные показатели более чем в 50 раз. Заместитель интенданта гитлеровской армии профессор Цигельмайер, известный специалист по вопросам питания, писал, что «люди на таком пайке физически не могут жить. И поэтому не следует рисковать немецкими солдатами. Ленинградцы сами умрут».

По мнению российских учёных-медиков, единственным источником существования при полном голодании были собственные структуры организма, доказательством являлось полное исчезновение жировых отложений, резкое уменьшение массы сердца, печени, селезёнки. У умершего от дистрофии оставались неизменными только мозг и почки. В городе были съедены все кошки, собаки, вороны. Были отмечены случаи трупоедства и людоедства.

Около полутора десятков ленинградских кладбищ были забиты трупами, их не успевали хоронить. На Пискарёвском кладбище в отдельные дни февраля их количество достигало 20-25 тысяч. Они были сложены в штабеля длиной до 180-200 метров и высотою до 2 метров. Для захоронения трупов было привлечены несколько военизированных и строительных организаций. Хоронили в траншеях, в братских могилах, но всё равно горы трупов не рассасывались. Тогда было принято решение о кремировании трупов. В феврале 1942 года трупы стали сжигать в термических печах Ижорского завода, а с марта 1942 г. –  в тоннельных печах 1-го Кирпичного завода. Всего с 7 марта по 1 декабря 1942 г. там было кремировано 117 300 трупов.

В этих условиях ленинградцы продолжали трудиться на заводах и фабриках, в научно-исследовательских институтах и конструкторских бюро, выпуская боеприпасы и вооружения. В Постановлении Ленгорсовета от 22 июня 1941 года рабочий день для неработающих мужчин и женщин устанавливался продолжительностью 8 часов, а для работающих + 3 часа после работы, т. е. 11 часов. Для учащихся действующих учебных заведений – 3 часа. Этим же постановлением населению предписывалось участвовать в строительстве укрепрайонов, оборонительных линий и фортификационных сооружений на подступах к городу. В этих работах, в основном, участвовали женщины и подростки, мужчины были мобилизованы в армию или работали на оборонных заводах. Полуголодные люди работали из последних сил, часто умирали на рабочем месте, дома, по дороге на работу или с работы. Но при этом Ленинград практически полностью обеспечивал Ленинградский фронт боеприпасами, а реактивные миномёты («катюши») поставлялись также и другим фронтам. Ремонтировались и выпускались танки, корабли различных классов, авиационные двигатели и другие вооружения.

Важно отметить, что за два с половиной блокадных года, несмотря на активную немецкую антисемитскую пропаганду, к чести жителей города в Ленинграде не было отмечено сколько-нибудь значимых случаев проявления антисемитизма.

Блокада Ленинграда по своим масштабам и глубине страданий и лишений стала одной из самых мрачных страниц истории Второй Мировой войны. Нет сомнений в том, что решение немецкого правительства о выплатах компенсаций и льготах жителям Блокадного Ленинграда, представляется в свете изложенных фактов очень справедливым и правильным.